Продолжение. Начало.

Теперь о том, как для нас началась война, вы сами увидите, была ли паника?
…Рано утром в воскресенье прозвучала тревога. Подумалось: обычная учебная тревога. Вскочили. Оделись. Помню, в тумане с трудом нашли свой самолёт и техников. Оружейник хлопотал у бомболюка, подвешивая бомбы, моторист помогал ему. Я начал опробовать рацию. Лётчик и штурман убежали на КП. Помаленьку стал рассеиваться туман.
Вдруг вдали на высоте около тысячи метров показалась группа самолётов в направлении на Вильно. Это были немецкие Ю-87, похожие на наши штурмовики. Задрав головы, мы любовались скоростью самолётов. А так как в июне ожидались большие учения, то полагали, что они и начались.
Самолёты начали пикировать. Первыми бомбами был разбит старый ангар, в котором мы располагались на ночлег. Мы любовались этой картиной, думая, что падают учебные бомбы. Но почему такой большой дым, и как они могли знать, что нас уже нет в ангарах? Странные учения…
От размышлений отвлекла ракета с КП, означавшая команду: «Выруливай на вылет». Помню, что полевой аэродром был неважный, экипажи с него ещё не летали, и Вася Кибалко, в экипаже которого я служил, на взлёте еле успел оторвать самолет, задев за макушки елей.
Это было часов в 5 утра. Полагая, что вылет учебный, я не надел парашют. Он прицеплялся на лямки спереди и очень мешал. И пулемёт не зарядил - с ним много возни потом. До войны основной учебной целью был железнодорожный узел Кёнигсберг. Считая вылет учебным, набираем высоту. А надо было набрать 6 тысяч метров. Кодом по радио запрашиваем землю подтвердить задание. Подтверждают. Надо надевать кислородные маски. Набрали 6 тысяч, легли на маршрут, который все больше перестает казаться учебным. Не долетая до границы, увидели на земле пожары. Только тут до нашего сознания доходит невообразимое: это – не учебная тревога, это - война!
Срочно надеваю парашют, заряжаю пулемёты. Подлетаем к Кёнигсбергу. Бомбим. Ложимся на обратный курс. Ни истребителей противника, ни зенитного огня... Немцы, видимо, не рассчитывали на такое «нахальство» с нашей стороны.
Появились немецкие истребители уже в районе границы. Сходу они сбили несколько наших самолётов. Длинной очередью немцу удалось поджечь наш самолёт. Подлетев к нам метров на 20-30, он сделал крен, и стала виден улыбающийся фашист. Без особого прицеливания успеваю всадить очередь из пулемёта. К величайшей моей радости фашист загорелся и стал падать.
Горели, падали и мы. Что делать? Надо прыгать. Срываю колпак над кабиной, но самолёт падает, беспорядочно кувыркаясь, меня отбрасывает от одного борта к другому. Смотрю на высотомер. Стрелка показывает резкое снижение, а я никак не могу выбраться из горящего самолета. Так продолжалось примерно до 1000 метров.
До сих пор перед моими глазами эта стрелка, упорно ползущая к нулю. Появилась даже мысль, что мне «крышка». И вдруг я оказался в воздухе: меня при перевороте самолета выбросило из кабины. Инстинктивно выдернул кольцо парашюта. Он раскрылся. Через несколько секунд я оказался висящим на дереве. Выпутался.
Прошел метров 300 - вдруг из-за дерева выскакивает человек с пистолетом в руке. Это оказался капитан из нашего полка. Идём вдвоем. К нам присоединились ещё несколько человек из нашего полка и пехотинцы. Они сообщили, что немцы уже где-то впереди нас. Нашли исправную машину из числа оставленных на дороге. Сажусь за руль. Бензина оказалось в баке маловато, и мы решили подзаправиться, увидев МТС. К нашему ужасу, метрах в пятидесяти стоят немецкие танки. Кручу баранку, разворачиваю машину. Выскочили за ворота и петляем по лесной дороге. Над машиной взрываются снаряды, посылаемые с танков. Но вреда нам они не причинили, да и танки не могли нас догнать. Пронесло. Через день мы добрались до наших на аэродроме города Двинска.
А тем временем старший брат Иван тоже уже в первый день сбил фашистский самолет. Дело было так: младший лейтенант Иван Зудилов поднялся в воздух. Вскоре заметил истребитель Ме-109. Дав полный газ, он развернул машину и устремился на врага. Противник попытался уклониться от боя но было уже поздно: краснозвёздный «ястребок» приблизился почти вплотную. Зудилов прицельными длинными очередями в упор начал расстреливать «Мессера». Он видел, как пули срывали с крыльев вражеской машины обшивку и она кусками отлетала. А потом - яркая вспышка, и враг камнем пошёл к земле. Так в первый день войны молодой лётчик одержал свою первую победу.
Второй немецкий самолёт корректировщик Hs-126 Иван Зудилов сбил над Ельней 5 августа 1941 года. Потом в районе села Балтутина уничтожил ещё два самолёта противника. 23 Августа он обнаружил две автоколонны - 80 грузовиков с пехотой и 75 мотоциклистов. Зудилов снизился до бреющего полёта и несколько раз стремительно пронесся над колонной поливая её пулемётно-пушечным огнём. Противник потерял 20 автомашин 17 мотоциклов несколько десятков солдат и офицеров.
9 сентября он встретил бомбардировщик Ju-88. С первой же атаки «Юнкерс» был сбит выбросившийся на парашютах экипаж наши бойцы взяли в плен. 20 сентября лётчик Зудилов уничтожал автоколонну 28 сентября обстрелял вражеский железнодорожный состав и сжёг 3 вагона. 4 октября, возвращаясь с боевого задания во главе звена, под Можайском Зудилов заметил 16 вражеских бомбардировщиков Ju-88, летевших в сторону фронта. Хотя горючее и патроны были на исходе, он решительно атаковал. В его сторону противник открыл огонь трассирующими пулями. Однако это не остановило Зудилова. Приблизившись к ведущему, он несколькими очередями сбил его.
Вообще, Иван Зудилов был одним из лучших лётчиков-истребителей в самое тяжёлое время - в 1941 году. Всего до середины февраля 1942 года он совершил 125 (спешных боевых вылетов, лично уничтожил 9 самолётов противника и 3 сбил совместно с ведомыми. В боях сам дважды был ранен. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1942 года Иван Сергеевич Зудилов был удостоен звания Героя Советского Союза.
Вот вам, как говорится, и «паника» в Красной армии! Кому-то россказни про панику очень и очень на руку… Да, была растерянность от вероломного нападения после только что подписанного договора о дружбе с Германией, да, было отступление, были отставшие в тылу врага части, было окружение и захваченные в плен… Все это было, но паники не было. Авиаторы разобрались с обстановкой в течение часа-двух, пехотные подразделения организованно начали прорываться с боями уже к концу вторых суток, оставшиеся в глубоком тылу через неделю начали создавать соединения из отдельных разрозненных групп и частей…
Иван Зудилов в 1949 году окончил Военно-воздушную академию и служил в Одессе. Награжден орденом Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского, медалями. Он, как и его брат Григорий, воспитанник Вязниковского аэроклуба.
Григорий Зудилов после войны работал учителем истории. Он стал известным краеведом, автором книг Почетным гражданином города Вязники. Интересно, что именно Григорий Зудилов был инициатором установки памятного знака и сам эскизы нарисовал, отчасти и сооружал в меру сил и возраста, когда ветераны войны решили поставить на Покровском кладбище памятник умершим от ран пленным немецким солдатам. Говорит: «Чего нам теперь делить? Умерших надо по-человечески похоронить».
И тут вспомнил Григорий Сергеевич фронтовой эпизод который хорошо показывает какую армию мы победили.
Дело было в эскадрилье Ивана Зудилова. Григорий Сергеевич рассказывает:
- Иван немца подбил и тот «сел на живот» на лесной поляне. Просит срочно выслать туда автоматчиков для захвата. Открыв стрельбу по самолёту автоматчики поползли в его сторону. Сначала из самолёта отвечал пулемёт но вскоре он умолк.
Что оказалось? Экипаж самолёта состоял из четырёх человек. Лётчик был ранен штурман и радист убиты. Отстреливался стрелок - девушка. К тому же у неё не было ног по колено. Только когда автоматчики ранили её она прекратила стрельбу.
А когда вытаскивали из кабины, она кусалась и царапалась. Её погрузили в санитарную машину и увезли. Увезли и лётчика, который оставался в сознании. Из допроса выяснилось, что экипаж самолёта состоял из отца, двоих его сыновей и дочери. Воевали они с 1940 года, еще с Франции. Лётчик-полковник, за заслуги награждённый рыцарским крестом, попросил показать, кто его, немецкого аса, сбил. Командующий Руденко велел Ивану расстегнуть куртку и показать награды. Сказал, что сбил его не лапоть, а Герой Советского Союза. Вот такие были у нас враги, теперь нам с ними делить нечего, надо всех поминать.
- Почему Крутово так показало себя в дни войны? - рассуждает Григорий Зудилов. - Я не склонен к мистике, но крутовцы действительно были от природы всегда сильными, задиристыми. В березовой роще Зеленино 15 деревень сходились в праздник «на кулачки» по правилам, определенным еще дедами нашими. Бились крепко, и крутовцы всегда побеждали. Один из братьев Солиных, помню, вытащил из глубокой ямы на плечах быка!
А с другой стороны, этой природной силе было верное воспитание дано... — И сетует: — Не то что у многих сейчас: силы много — толку мало, или не туда она расходуется, не на благо. Я думаю, что теперь силу с жестокостью попутали. Не может быть сильный человек жестоким.
Эти и другие воспоминания слушали земляки в Крутове.
Спрашиваю:
- Григорий Сергеевич, а как вообще эта идея появилась и состоялась встреча?
- А началось все с юмора, можно сказать. Мне исполнилось 89 лет. Саша - мой приятель, спрашивает: «Чего тебе, Григорий, подарить?». Я шучу, мол, подари мне корову…
- Давай, Григорий, я тебя прокачу в Крутово… Ты же давно там не был, поди, лет пятнадцать?!
- Саша – говорю ему, - хорошо, что ты понимаешь: для меня, человека со временем заболевшего ностальгией, самое приятное – поездка в мою родную деревню. Тут я вспомнил, что ко мне заезжала заведующая Крутовской библиотекой Наталья Кронштатова, спрашивала согласие на издание моей книги «Вот моя деревня, вот мой дом родной». Большинство, ведь, говорит, люди в Крутове теперь новые, было бы хорошо издать книгу воспоминаний. Я с радостью согласился. А в этом году 100 лет Крутовской библиотеке. Вот я и решил подарить часть своей библиотеки землякам.
…В Крутове уже ждали: Николай Васильевич Власов замечательную встречу организовал, здоровые доперестроечные времена вспомнились, когда такие встречи устраивал председатель колхоза Владимир Николаевич Фомичев. Вручили «Благодарственное письмо» «краеведу, написавшему книгу по истории колхоза», преподнес корзину прекрасных яблок. А потом было вот это самое застолье с чаем и знаменитыми крутовскими пирогами. Три часа текла простецкая задушевная беседа.
Ветеранам тепла не хватает в первую очередь. Тепла и заботы. Скоро 65-летие Победы, и хорошо бы каждому фронтовику на жизненном пути встретился такой заботливый энергичный умный руководитель как глава Денисовской администрации Николай Васильевич Власов. Если бы все руководители дали возможность рассказать школьникам, как на самом деле обстояли дела на фронте очевидцам, вранья в книгах стало бы гораздо меньше, а патриотизма прибавилась бы в умах и сердцах молодежи.

Владимир ЦЫПЛЕВ
Фото автора.